Литературу надо продавать через эмоции. В Италию, к примеру…

Интересное интервью с человеком, который продвигает русскоязычных авторов в мир, в том числе и в Италии. Иногда нахожу на прилавках итальянских магазинов кроме  русской классики иногда  просто неожиданных авторов. Так вот с чьей подачи, оказывается…

Елена КОСТЮКОВИЧ — творческий директор международного литературного агентства Elkost в Милане и Барселоне. Занимается продвижением русскоязычных авторов в мировое литературное пространство.

Кострюк

Фото: Basso Cannarsa/Opale/East News
— Елена, куда сегодня можно продать книги, написанные русскоязычными писателями?

— Куда угодно. Я активно работаю с США, Японией, Китаем, одним из благодарных регионов становится постсоветское пространство. Работа литагента состоит в квалифицированном объяснении материала, в придании «человеческого» лица абстрактной информации. Как происходит процесс отбора? Среди многочисленного материала литагент выделяет книги, которые, по его мнению, могут влюбить в себя издателя с первого слова. Так получилось, к примеру, с «Сонечкой» Людмилы Улицкой, которую первой из творчества писательницы опубликовали за рубежом. В произведении описывается жизнь интеллигентной библиотекарши, муж которой заводит параллельную семью. Но Сонечка живет в мире, созданном исключительно словами, ее мало интересуют факты. Бесконечная любовь к культуре, словесности помогает ей преодолеть такие сложные ситуации, в которых женщина, более приближенная к реальности, давно бы запротестовала. Сразу было понятно, что это ново, интересно. Чтобы предложить материал издателям, нужно грамотно презентовать книгу или рукопись: создать досье с резюме, отзывами и пр. После этого литагент обычно едет на крупную книжную ярмарку. Наиболее известная — Франкфуртская. В моем романе «Цвингер» примерно описано, что там происходит. Литературный агент переходит от стенда к стенду, где рассказывает издателям о своей книге. С 9.00 до 9.30 он, скажем, разговаривает с аргентинским издателем, с 9.30 до 10.00 — с корейским, с 10.30 до 11.00 — с нидерландским и т.д. Нет времени на обед, некоторые переговоры даже происходят на бегу в туалет, на сон отведены 3-4 часа. Когда заканчиваются эти получасовые слоты, вы попадаете на коктейль на каком-то стенде, что тоже очень важно, потому что там можно обрести новых знакомых, а знакомства — большая ценность. Потом — главный ужин, где вы можете поговорить с издателями не полчаса, а полтора. Эти шесть франкфуртских ужинов — золотая вещь. Уже в мае участники выставки начинают определять, с кем будут ужинать в октябре.

О проблематике

— Помимо выставок, литагенты работают с данными из Интернета. Но это огромная разница: личное общение или безличный просмотр компьютера, где все на одно лицо. Хотя и в «самотеке» можно выявить шедевры. «Самотек» — это электронная почта литагента. На мою почту, к примеру, приходят около 6 писем в день, которые начинаются словами: «Здравствуйте, Елена, я — новый Достоевский». Понятно, что такие сообщения не очень хочется читать. Но однажды я получила очень интеллигентное письмо, в котором молодой автор сообщала: «Мои произведения отвергли такие-то издания, если вам хочется посмотреть, текст — в приложении». Я открыла текст, и с первой страницы стало понятно: это настоящий писатель. Сегодня ее произведение — в шорт-листе престижной российской премии «Большая книга». Речь о Гузель Яхниной и ее романе «Зулейха открывает глаза». Это потрясающая проза о сосланных в Сибирь раскулаченных в 30-е годы крестьянах.

— А важно ли знать для успешных продаж книги, какая проблематика волнует людей в той или иной стране?

— Нет. Все идет от книги. Если в ней есть огонь, то загорается целый костер. Можно, конечно, сделать «книгу по расчету», как это, наверное, было с «50 оттенками серого». Но это свинский расчет, и это не литература.

— Вы как-то сказали, что после Солженицына на Западе никто из русскоязычных авторов не имел такого огромного спроса. В чем была причина его популярности?

— Солженицын был опубликован в антисоветских издательствах в 70-е годы, когда велась идеологическая борьба с Советским Союзом. После этого он был выслан из СССР, что еще больше подогрело интерес к его произведениям. Безусловно, содержание — описание злодейских принципов строительства социалистического общества — стало для мира шоком. Он гений, проза его великолепна, он умеет дойти до сердца любого читателя. Это храбрый человек. Хотя лично я некоторые его взгляды как мыслителя не разделяю. В его работах есть посылы против антинационального и антирелигиозного видения мира, ценностей Просвещения, и сегодня он зачастую становится орудием в руках сомнительных политиков на Западе.

— А есть ли в Италии литература на проблематику репрессий, ведь там тоже был Муссолини?

— В Италии не было лагерей, и злодейства Муссолини несопоставимы с масштабом злодеяний Гитлера. На его совести солдаты, которых он погубил в военных авантюрах, хотя во Вторую мировую войну Италия потеряла значительно меньше людей, чем в Первую; и несколько политических убийств, к примеру, депутата парламента Маттеотти. Это страшные преступления, но — не те массовые репрессии и убийства политических оппонентов, которые осуществлял тот же Сталин.

Политических противников, диссидентов, антифашистов и гомосексуалистов Муссолини отправлял в Сардинию — в глухие деревни, куда не приходили газеты, откуда они не могли уехать, где некоторые ссыльные были вынуждены работать на рудниках. Но между этим положением и ГУЛАГом или Освенцимом – большая разница. Поэтому ничего равного Солженицыну итальянцы не написали. О немецких лагерях — да. Известна во всем мире книга «Человек ли это?» Примо Леви. А о собственном, итальянском бесчеловечии они писали гораздо меньше. Образцом такой критично-обвинительно-страшной и в то же время нежной прозы была и остается знаменитая книга «Христос остановился в Эболи» Карло Леви, которого в конце 30-х отправили в ссылку — учителем в школу на окраине страны, где жили «темные» крестьяне. В книге можно прочесть, что жизнь людей здесь напоминает скотскую. Вот, пожалуй, и все.

Что касается евреев, то Италия их не выдавала. Только после того, как в 1943 году Италия вышла из Второй мировой войны и нацисты захватили север страны, были депортированы около 6 тысяч еврейского населения. Я работала с документами по этой теме, слушала очевидцев. Они рассказывали, что прятались по домам, не выходили на улицу в течение двух лет. Да, это тяжело. Но между этими страданиями и расстрелянными в яме посреди Минска — большая разница. Многие итальянцы переправляли евреев в Швейцарию. Месяц назад я присутствовала на открытии площади имени партизанки Марии Джулии Кардини в ее родном городке. Она как раз по ночам по озеру перевозила евреев в Швейцарию. Сюда же до 1943 года могла спокойно выехать и интеллигенция, не разделявшая взглядов правительства Италии.
О спросе

— Тема Второй мировой войны все еще интересна на Западе?

— Очень. У людей есть потребность в семейной идентификации, поиске себя в своем предке. Людям интересно читать книги о Второй мировой войне, чтобы узнать, какое место их родные занимали в том конфликте. Это то прошлое, которое обрело героический вид, но еще доступно нам: дома у многих хранятся военные планшеты, портсигары, письма с фронта…

— А тема выбора на войне, чем, к примеру, славен наш Василь Быков, тоже будет иметь спрос?

— Я думаю, сейчас самое время вернуться к книгам Быкова. Мне как литагенту было бы интересно его издать. Быков, безусловно, — сильнейший и важнейший образец высказывания на тему выбора. Мы сегодня не можем представить цену выбора, скажем, крестьянки, которая прячет партизана, а у нее дома дети, и она знает, что с ними будет, если его найдут. Тогда были иная логика, иные представления о жертвовании. Это очень интересно, и я были бы рада найти новую книгу на эту тему.

— Вы верите в мессианство литературы?

— Это личный вопрос. Я — верю. Но мой друг, профессор Оксфорда по русистике, сказал мне: «Это твой личный невроз. Ты делишь людей на тех, кто прочитал какие-то книги, и тех, кто не прочитал их. Но книга — не центр Вселенной. Есть другие сферы, которые делают людей достойными, даже если они ничего не читали». Возможно, он прав. Но мне кажется, что книга — единственное лекарство. Я не могу спасти детей от дурного отношения в семье, политических диссидентов — от преследования, но я могу, например, сделать книжку, которая попадет кому-то в руки и что-то в нем изменит в лучшую сторону. Невроз?

В педагогической науке утверждается, что в литературе заложен культурологический код, который на подсознательном уровне формирует гуманистическое восприятие мира. Другое дело, как эффективно преподавать литературу, в том числе в школе. У вас есть видение на этот счет?

— До недавнего времени я не могла бы ответить на этот вопрос, но сейчас у меня есть герой — Дмитрий Быков, известный российский журналист и литературовед. В Интернете можно посмотреть его лекции по литературе. Он говорит на замечательном русском языке и со страстью. Мне кажется, так и надо преподавать литературу — через эмоции. И через мораль. Быков воплощает магическую способность тронуть и увлечь предметом. А увлеченность уведет человека от разных бед, начиная с участия в отвратительных боевых организациях и заканчивая отрезанием хвостов котятам. Он перейдет в разряд интеллигенции. А с интеллигенцией иметь дело легче, чем с бандитами.

Источник



Комментарии: