Маэстро синхронного перевода с бархатным голосом

Недавно ВНЕЗАПО поговорила в прямом эфире вот этого замечательного полиязычного итальянского  радио.
Моя знакомая Светлана, которая живет в Риме и работает на радио, иногда привлекает к разговорам в прямом эфире в своих соотечественников в Италии. 
Разговаривают они ( я и попала в их число)  с Иваном Мелкумяном, который тоже некогда жил в России, но, поселившись в Италии, сделал неплохую карьеру. Голос у него действительно замечательный.  Радиоразговор касался темы Рима, Вероны и еще чего-то.
Меня на этом радио прорекламироали как «блогера, пишущего об Италии». )))))Ну, собственно, так  и есть.
 Это интервью с Иваном, которое я нашла в Сети. Все же настоящие профи своего дела — очень интересные люди…

ИВАН МЕЛКУМЯН: “В ТЕЛЕСТУДИЯХ БЕРЛУСКОНИ МЕНЯ НАЗЫВАЛИ «НАШ ЗОЛОТОЙ РУССКИЙ ГОЛОС»

Иван Мелкумян: “В телестудиях Берлускони меня называли «Наш золотой русский голос»”

Его называют Маэстро синхронного перевода, в социальных сетях о нем пишут, что переводит как Бог, его удивительно красивый, мелодичный, бархатный баритон узнаваем далеко за пределами Италии, а Сильвио Берлускони, будучи премьер-министром Италии, на протяжении долгих лет перевод всех своих встреч доверял только ему…

Несмотря на то, что он никогда не давал интервью, его хорошо знают в высших эшелонах власти Италии, России и многих других стран. Знакомьтесь, гость нашей рубрики — Иван МЕЛКУМЯН, Переводчик-синхронист с большой буквы.

 

Еще один синхронный перевод завершен. Можно пройтись по роскошному залу!

 

Иван Мелкумян: Это правда, я никогда ранее не давал интервью, за исключением нескольких коротких моментов, которые были использованы в фильме, посвященном Дню рождения Сильвио Берлускони. На тот момент я как раз работал с ним и потому считал не только нецелесообразным, но и вообще непозволительным для переводчика делом рассказывать о своей работе на таком уровне. Однако сейчас, когда я несколько отошел от «службы» на столь высоком поприще и на меня больше не возложена ответственность, считаю, что могу себе это позволить.

И я благодарен тебе, что ты нашла время поговорить со мной как с человеком и как с другом, к которому, как мне показалось, ты относишься с достаточным уважением, и ты смогла среди огромного количества людей, с которыми встречаешься здесь, определить, что я — человек очень чувствительный, очень ответственный, и нахожусь сейчас в совсем непростом периоде моей жизни.

И ты предложила сама, а я согласился выразить все то, что накопилась, и ту радость, которую я приобрел, проживая здесь, и работая на самом высоком уровне в этой столь любимой мною стране.

У меня, как у синхронного переводчика, память короткая, но реакция молниеносная”

Сколько лет ты уже живешь в Италии?

И.М.: Все спрашивают, а у меня, как у синхронного переводчика, память короткая, но реакция молниеносная… (достает записную книжку с важными  заметками дат), вот, я выехал сюда в октябре 1986 года. Это было еще время Советского Союза.

А как так произошло? Уехал в Италию и остался, как поступали некоторые люди, которым жизнь за границей казалась лучше и краше? Или были другие мотивы? 

В Италии, чтобы стать актером, достаточно поучаствовать в конкурсе красоты или в каком-нибудь реалити-шоу…

И.М.: Свой профессиональный путь я начал в России, где был профессиональным артистом, а потом — певцом.

После школы и армейской службы поступил учиться в Ленинградский государственный институт театра музыки и кинематографии на отделениe актеров и режиссеров театра и кино. Среди различных предметов было также пение.

Однажды преподавательница вокала сказала: «Вы знаете, смешно с таким голосом быть просто актером. C таким голосом надо петь!». Я удивился. Но она договорилась с кафедрой ГИТИС в Москве, и я перевелся туда на факультет актеров музыкального театра. Правда, к гениальному Борису Покровскому я не попал, как мы планировали, поскольку из-за конкуренции между двумя театральными школами пришлось потерять год и повторить курс. Но зато меня зачислили в творческую мастерскую выдающегося новатора оперного искусства Георгия Ансимова, тоже режиссера Большого театра.

К слову, сегодня в Италии, да и во многих других странах, чтобы стать актером, достаточно поучаствовать в конкурсе красоты или в каком-то реалити-шоу. У нас же в то время подобное было невозможно. Нужно было учиться, учиться и учиться.

 

Оперный певец должен понимать, что делает Отелло – душит, любит или что-то еще”

Именно тогда в моей жизни появился итальянский язык, потому что в отличие от Ленинграда, где я учил французский и немного английский, московские педагоги сказали, что нужно знать итальянский, поскольку оперный певец должен понимать, что делает Отелло – душит, любит или что-то еще… чтобы не спеть на фразе «Я люблю тебя» так, будто бы тебя убивают. Так что первый раз я стал серьезно заниматься итальянским языком именно в ГИТИСе, на факультете актеров и режиссеров музыкального театра — единственном, где преподавался язык Данте.

Выучил язык и поехал покорять Италию?!

И.М.: Нет. Так случилось, что я женился на итальянке. В то время я стажировался на малой сцене Большого театра, и моя будущая супруга с группой туристов пробрались за кулисы, чтобы выразить восхищение моим голосом. Это произвело самый настоящий фурор! Еще бы — итальянцы пришли выразить почтение молодому певцу!

Моя жена была переводчицей и сопровождала небольшую делегацию из Милана, в том числе во время  спектакля. Так мы познакомились. Потом она стала приезжать все чаще и чаще, и каждый раз приводила за кулисы группы туристов-меломанов. И как это обычно бывает: сначала как из рога изобилия сыпались комплименты, потом в ответ звучали слова благодарности, и в продолжение – шампанское с черной икорочкой, как у нас было положено…

Завязался роман, и получилось так, что она приехала в Москву работать в издательство «Прогресс», в котором требовался переводчик книг и официальных речей наших политиков, в том числе на итальянский язык. Она проработала там несколько лет.

У меня тоже все складывалось хорошо. Были все предпосылки к росту по театральной лестнице.

И, может быть, я построил бы достойную оперную карьеру или работал бы диктором, что для меня всегда странным образом было заветной мечтой… Я даже окончил специальные курсы при Ленинградском областном телевидении.

Но несмотря на то, что все было прекрасно и жили мы хорошо, однажды моя супруга Джанна вдруг заявила, что хочет возвратиться в Италию и настояла на переезде. Да и что говорить, я тоже лелеял мечту о колыбели оперного искусства и бельканто Италии.

И я, как законопослушный гражданин, совершенно официально попросил разрешение на выезд за границу, что в то время было большой редкостью.

Обычно люди поступали по-другому: выезжали в гости к своей второй половине, а потом оставались. Я, наверное, один из немногих мужчин, который официально прошел по всем инстанциям и попросил в центральном ОВИРе г.Москвы разрешение на выезд в Итальянскую Республику, с вывозом имущества!

После подачи заявления с ходатайством об эмиграции по семейным обстоятельствам, я больше не мог работать. Ни один театр меня к себе не приглашал, потому что я попросил разрешение на выезд в капиталистическую страну. И вдруг появилась такая невостребованность… Я ведь был стажером, когда подал документы на выезд, и в тот момент как раз было распределение…

Как надолго затянулось ожидание?

И.М.: Учитывая то, что я родился в Баку, и мои родители жили в этом чудесном южном городе, я уехал к ним, на море. И вот так я почти 6 месяцев провел в ожидании, пока в один день не раздался звонок из Москвы… Голос в трубке вежливо спросил: «Вы — Мелкумян Иван? Я ответил: «Да». «Вы подавали ходатайство о выезде?» — «Да». И так, через несколько нескончаемых для меня минут вопросов-ответов, мне сообщили: «ОВИР посчитал… (повисла пауза)… целесообразным…». В общем, все обрадовались, устроили пышные проводы, как когда-то провожали в армию…

Это была любовь, усиленная какой-то экзотикой, необычностью и нестандартностью ситуации”

 Это была любовь?

И.М.: Да, безусловно, это была любовь. Несмотря на то, что мы развелись, продолжаем оставаться друзьями. Но тогда это было что-то особенное… Постарайтесь понять меня… Молодой парень, Советский Союз, симпатичная итальянка, я подчеркиваю, итальянка, которая пришла и сказала что-то… Я про Италию только слышал, хотел ощутить ее рядом, ведь эта сказочная страна – центр культуры — всегда была для нас чем-то волшебным, завораживающим. Словом, это была любовь, усиленная какой-то экзотикой, необычностью и нестандартностью ситуации.

Не буду врать. Всё вместе перемешалось в неведомую тягу уехать и жить здесь, не по политическим мотивам, я никогда не был диссидентом, и продолжаю до сих пор страстно любить свою Родину, которая для меня всегда остается СССР, переломленным в Российскую Федерацию. Впрочем, не менее теплые чувства я питаю и к Италии, которая стала для меня второй Родиной, ведь здесь я состоялся как профессионал, здесь у меня друзья, дом…

У меня всегда подключено российское телевидение и я до сих пор ощущаю себя русским человеком, россиянином, несмотря на то, что я – армянин. На этот  счет у меня иногда даже возникают проблемы с армянскими организациями, которые пытаются вовлечь меня в культурную жизнь землячества, поскольку по фамилии понятно, к какой национальности я принадлежу. И я очень горжусь своей нацией. Но я воспитан на русской культуре…

Проблем с перевозом имущества не было?

И.М.: Нет, но на станции Беговой, откуда отправлялись контейнеры, возник очень интересный момент. Меня там встретила женщина, как сейчас помню, с пышной грудью и начесом, и когда я стал задавать вопросы относительно стоимости перевоза багажа, она испуганно призналась, что у нее никогда не было в практике такого, что кому-то из граждан разрешили уехать и увезти с собой имущество! В итоге на уточнение правил и процедур отправки контейнера понадобилась неделя.

Я забрал с собой эти книги, которые ты видишь, клавиры, пианино, которое потом поменял на новое со своей первой зарплаты, когда начал работать переводчиком (Иван прекрасно играет на фортепиано, — ред.).

В то время советскому гражданину просто так устроиться на работу в театр было практически невозможно”

А как так получилось, что ты не продолжил свою артистическую и певческую карьеру?

И.М.: Очень многие спрашивают, почему я стал работать переводчиком, а не пошел в театр, не стал петь, потому что у меня на самом деле был очень приличный голос…

После переезда в Италию, в Бергамо, работать по профессии не получилось. В то время советскому гражданину просто так устроиться на работу в театр было практически невозможно, хотя в Бергамо есть прекрасный оперный театр, который называют лабораторией Доницетти.

В тот период директору театра надо было через какие-то официальные каналы проверять документы, делать официальный запрос на разрешение взять на работу гражданина СССР… Им было даже страшно об этом думать, разговаривать, и не было никаких механизмов, позволяющих устроиться в театр без специального приглашения.

И вот, что я сделал: взял у супруги в долг 5000 лир, на которые купил информационный бюллетень обо всех факультетах и университетах Италии, и разослал письма со своим резюме адресатам. И странным образом мне пришли ответы из 3-х университетов, и самое серьезное предложение было от факультета синхронных переводчиков в Университете, расположенном в Триесте. Там требовался лектор, не помогающий изучать правила русского языка и знакомить с русской литературой, а именно читающий тексты, с которых потом делался синхронный перевод. Отмечу, что это был единственный государственный факультет синхронного перевода, где русское отделение возглавлял мой добрый друг и замечательный коллега, профессор Франческо Страньеро Серджио, блестящий, единственный, на мой взгляд, настоящий преподаватель синхронного перевода. К сожалению, когда его не стало, закрылось и русскоязычное отделение.

Так вот, на тот момент всё очень хорошо совпало, что я — артист и диктор. Как раз это и требовалось. Я стал работать в университете, а параллельно подрабатывал переводчиком в различных организациях Милана и Бергамо.

Один раз меня пригласили продублировать рекламный фильм какой-то компании, выпускающей мебель. Я записал текст, а спустя некоторое время мне  позвонили из этой студии и спросили, можно ли дать мой телефон международному подразделению «Canale 5» — главного телеканала группы «Фининвест», объяснив, что они, услышав мой голос, хотели бы посотрудничать, так как на тот момент у них как раз шла подготовка серии специальных передач на русском языке.

Запись рекламы

Это канал Берлускони?

И.М. Да, владельцем этой мега-группы тогда был Сильвио Берлускони. В те годы он, не как политик, а как предприниматель, по договоренности с советским Гостелерадио закупил у него 45 минут в месяц, которые должен был заполнять информацией. Передача так и называлась «Прогресс, информация, реклама» и шла на первом канале Центрального телевидения.

Это была его идея, это был первый опыт сотрудничества с СССР. И именно тогда я узнал его, как человека, генерирующего мысли. В советское время нельзя было продавать рекламу, а ему надо было рекламировать и зарабатывать на этом.

Передачи для программы готовились специальной редакцией телестудий группы Медиасет в Милане. Это были видеофильмы об Италии, культуре, экономике, но все они смешивались первыми рекламными видеороликами. Например, в передаче, посвященной европейской экономике, вдруг коротко и ненавязчиво рассказывалось о Фиате или новой роскошной модели Порше.

И главная задача состояла даже не в хорошем переводе. Требовался особый красивый и, как говорят в Италии, завораживающий голос… И так получилось, что повезло им, но повезло и мне, потому что я автоматически вдруг перешел из категории людей, которые зарабатывают что-то в категорию людей, которые получают что-то.

Со мной подписали контракт, настолько это было серьезно, и за мной была закреплена машина, потому что никогда невозможно было предугадать, когда закончится запись.

Итак, первое мое сотрудничество с Сильвио Берлускони состоялось там, хотя лично его я никогда не видел. Но, как мне рассказывали его люди, все очень ревностно следили за подготовкой и выходом в эфир каждой программы. С их же слов, на телестудиях, где я работал, меня называли «Наш золотой русский голос».

 Эта работа на группу Фининвест, принадлежащую Берлускони, в которую входит и медиахолдинг, послужила в дальнейшем пропуском для работы в качестве переводчика Берлускони, когда он был премьер-министром? Потому что ходят слухи, что именно многолетнее сотрудничество с синьором Сильвио стало причиной твоего отстранения от переговорных процессов на самом высоком уровне…

И.М.: Хочу подчернуть, что мой второй этап работы с Берлускони в качестве переводчика протокольного отдела администрации главы правительства, а по сути в качестве личного переводчика премьер-министра нисколько не связан с той работой в Милане.

В Италии вообще нет штатных переводчиков, есть только так называемые доверенные по редким языкам.

О работе в протоколе я даже не помышлял. Все произошло случайно.

????

И.М.: Да, случайно. У этой истории есть своя предыстория.

Когда я все еще продолжал преподавать в университете и работал в Милане переводчиком, достигнув достаточно серьезного уровня, делая переводы для госучреждений — мэрии Милана, ИЧЕ и различных компаний, всегда ощущал, что мне этого мало, потому что во мне заложено творческое начало. И вдруг я узнал, что в Риме есть международное радио, о котором в СССР на тот момент никто не знал, и что на РАИ (RAI) выпускают передачи на русском языке. И я буквально потерял сон, потому что мне всегда казалось, что диктор — это более творческая профессия, чем переводчик, хотя и к переводам я, безусловно, подхожу творчески.

В общем, я тут же собрал чемодан и приехал на прослушивание в Рим, где мне сказали, что мест нет. Я приехал второй раз, третий… добрался до главного редактора итальянского иновещания, Аугусто Милана, и тогда он сказал, что есть только одна возможность — вести передачи об Италии на русском языке по субботам, и спросил, смогу ли я приезжать из Милана в Рим, чтобы работать только по субботам? И, конечно, я согласился.

Можешь себе представить? Около полугода я ездил из Милана в Рим работать, причем, я зарабатывал тогда, скажем, 75 тысяч лир (в то время были лиры), а тратил на дорогу туда и обратно иногда и все 100 тысяч! Но для меня это было неважно.

 Но зато реализовал себя в качестве диктора!

И.М.: Да. И как всегда это, к счастью, в жизни бывает, начал я с субботы, а потом постепенно редакция стала задействовать меня в другие дни – понедельник, среду, четверг, пятницу, в выходные… И вскоре встал вопрос о переезде в Рим. Я с удовольствием работал в русскоязычной программе диктором-переводчиком Международного итальянского радио РАИ- Интернэшнл.

В студии международной службы RAI

Но случилось так, что в один из дней по датам совпали два мероприятия – 3-дневная поездка тогдашнего главы правительства в Российскую Федерацию и встреча Президента Итальянской Республики. Доверенная переводчица, которая была в поездке, могла опоздать на встречу к главе государства.

И женщина-функционер, которая возглавляла переводческий отдел в Главном управлении дипломатического протокола Итальянской Республики, встала перед дилеммой, что нужно срочно найти другого переводчика.

И когда она стала интересоваться возможными кандидатурами, указали на меня. Она много раз переспросила, понимаю ли я, какая это ответственность. Я слово «ответственность» хочу подчеркнуть особенно. Огромная ответственность лежит также на всех людях, ведущих подготовку встреч на высшем уровне, включая подбор переводчиков. Без ложной скромности я могу сказать, что на протяжении моей карьеры мне всегда удавалось оправдывать оказанное доверие.

Так вот, когда я впервые переводил протокольную встречу, я очень сильно волновался, нервничал, ночь до этого практически не спал… И один политический советник главы государства, бывший журналист, который много лет проработал в Москве, и знал русский язык, как-то странно на меня смотрел на протяжении всего времени, пока я переводил, и одобрительно кивал головой. Я сначала думал, что он решил таким образом поддержать меня и что я что-то не так перевел.

Но потом он подошел ко мне и удивленно спросил: «Почему вы с нами не работаете?». И получилось так, что после этого меня стали постоянно приглашать работать и в МИД, и в Квиринальский Дворец (Резиденция Президента), а один раз, уже услышав обо мне, как о хорошем переводчике, меня пригласили из Службы государственного протокола Италии на переговоры между итальянским премьером и его высоким гостем из России, и на последующие за ними пресс-конференцию и обед. Премьером на тот момент как раз был Сильвио Берлускони.

Официальная встреча двух лидеров

То есть, прежде, чем попасть на политический Олимп, совсем не обязательно участвовать в конкурсе? Ведь переводчик – это не просто профессионал, но и доверенное лицо…

И.М.: Италия — это особая страна, и какого-то специального отбора переводчиков, которые бывают допущены к работе, здесь нет. Если речь не идет о постоянной работе в МИДе, МВД или другом ведомстве. В основном, это письменные переводчики… Вот они проходят специальный отбор.

Что касается редких языков, к категории которых относится и наш, русский язык, помимо китайского и арабского, то органы госуправления Италии практически не берут в свой штат устных или письменных переводчиков. Только тогда, когда возникает необходимость, их выбирают и приглашают для временной работы на свое усмотрение. У меня тоже сложилось все именно так.

PLANET360.info: Сколько лет ты в целом проработал на правительство Италии?

И.М.: Я проработал на итальянское правительство, точнее на государственный и дипломатический протокол Италии, почти 20 лет. Во всяком случае моя первая работа была еще с президентом Италии — Карло Адзелио Чампи.

Работа с экс-президентом Италии, Карло Адзелио Чампи

Вернемся к личности Берлускони. Ходят слухи, что он очень избирателен во всем. Так и есть на самом деле?

И.М.: Это так. Тот, кто работает с Берлускони, хорошо знает, что он не терпит «сухих» переводов, поэтому он практически всегда предпочитал разговаривать через своего советника, который владел 5-ю языками, но русского тогда не знал.

Переговоры и пресс-конференция прошли хорошо и вот время обеда… Отмечу, что Берлускони всегда любил создать атмосферу, рассказать анекдот, но делал он это редко, потому что не был уверен, насколько удастся быть понятым. И вот на этот раз он стал говорить советнику, что хотел бы рассказать анекдот, но есть сомнения… Тот его успокоил, уверив, что я справлюсь. Берлускони какое-то время посомневался, а потом взял меня за руку, притянул к себе и спросил шепотом: «Ну что, расскажем анекдот?» Я ответил: «Ну давайте, попробуем…» И тут я максимально выложился, и постарался проявить все свои творческие способности.

То есть, я не стал переводить анекдот во всех его подробностях и деталях, как это, наверное, сделал бы другой переводчик, а применил азы актерского мастерства, наложив их на творчество, чтобы донести «суть и соль» анекдота, в чем, собственно, и заключается цель. И вдруг Берлускони, пребывая в состоянии, не рассчитывающем на успех, слышит, что на заключительной фразе, на которой он сделал акцент, раздается смех со стороны визави. Тут он как-то приободрился, поняв, что анекдот прошел, и спросил: «Так расскажем еще один?!»

Словом, удалось достичь самого важного —  вызвать реакцию, создать атмосферу… В данном случае предельная точность перевода, к примеру, идет ли речь о зайце или кролике, никого не интересует. Главная ценность анекдота – установить контакт, особые отношения, более дружеские, создать атмосферу…

Когда встреча подходила к завершению, он подозвал своего помощника и попросил записать мои контакты, отметив: «С этого момента он — наш переводчик!». На что помощник ответил: «Уже все сделано!».

 В общем, все началось с анекдота…

И.М.: Все началось с достойно проведенных переговоров, пресс-конференции и послепереговорного обеда, которые с точки зрения перевода не всегда проходят должным образом, потому что они делаются, как правило, не для угощения, а для неформальной беседы. И многие переводчики часто именно на этом и проваливались, потому что помимо перевода им не удавалось создать необходимую доверительную атмосферу. А для Берлускони, повторюсь, это очень важно.

С этого момента он эксклюзивно вызывал только меня.

Причем тогда он еще не знал, что мое творчество проявится и в пении, и что я именно тот «золотой голос», о котором говорили на его телевидении.

Сильвио Берлускони прибыл в Сочи

Сейчас эту песню исполнит мой переводчик, а вы должны представить, что это поем мы”

Можно об этой истории подробнее?

И.М.: На всем известной вилле «Чертоза», расположенной на Сардинии, Сильвио Берлускони принимал высокого гостя. Когда все завершилось, к концу ужина, проходившего под аккомпанемент небольшого оркестра, представители итальянской стороны как-то засуетились, вытащили из карманов своих пиджаков листы бумаги и стали быстро пробегаться глазами по написанному на них тексту… Сильвио Берлускони незаметно положил передо мной лист, на котором крупными латинскими буквами был напечатан русский текст песни «Очи черные»… «Я знаю ее наизусть», — сказал я, а в это время импровизированный мужской хор на ломаном русском языке, очень осторожно, с легким оттенком грусти, затянул песню. «Баста, баста (стоп, стоп), — остановил пение Берлускони и громко объявил: «Сейчас эту песню исполнит мой переводчик, а вы должны представить, что это поем мы».

Я вышел из-за стола, подошел к оркестру и затянул своим баритоном мои любимые «Очи черные». Когда я закончил петь, раздались такие бурные аплодисменты с возгласами «Браво!», что, казалось, они раскатились по всему острову, и были слышны далеко за пределами виллы. Довольный Сильвио Берлускони торжественно объявил: «Вы даже себе не представляете, каких огромных расходов мне стоило привезти из России моего замечательного певца-переводчика!».

И только потом я узнал, что на этот вечер в качестве гостя-исполнителя был специально приглашен Андрэа Бочелли, который, конечно, присутствовал и находился с нами за столом. Но петь не смог, объяснив это тем, что нужно восстановить голосовые связки после напряженной работы и перелета из Египта.

Работать с Берлускони было сложно и легко”

В случае с Сильвио Берлускони, который любит импровизации, экспромты, и часто использует словесную эквилибристику, сложно было работать?

Во время открытия завода “Indesit” в Липецке

И.М.: Работать с Берлускони было сложно и легко. Это такой человек, для которого важно все, и переводчик в том числе. Он ставил людей в такие условия во время работы, что хотелось работать как можно лучше, а это тоже очень важно. Он никогда не сажал переводчика за своей спиной, не любил этого, всегда усаживал рядом, никогда не оставлял без чашечки кофе, всегда благодарил, он знал твое имя… Нам это нужно. Потому что, когда тебя подводят к человеку на перевод, а потом с тобой даже не прощаются, не очень приятно. Поэтому с этой точки зрения с ним было несложно работать.

У Берлускони одна проблема – экспромт”

Другой плюс: он всегда говорил ясно, короткими  фразами, чтобы быть понятым, не использовал архаические слова и правильно передавал информацию. В этом он здорово мне помогал.

У Берлускони одна проблема – экспромт. Он никогда, повторяю, никогда, ни на переговорах, ни на пресс-конференциях не имел перед собой никакого выступления. Мне никогда не давали тексты заранее, потому что их просто не было.

Максимально, что у Берлускони могло быть – на каком-то клочке бумажки  записанные 3-4 слова.

Получается, что  приходилось переводить без подготовки?

На переговорах Берлускони с президентом Белоруссии, Александром  Лукашенко, в Минске

И.М.: Ночь накануне переговоров я практически никогда не спал — всегда сидел за компьютером и готовился — перечитывал все темы, которые логически могли обсуждаться во время встречи.

И это еще не все. Вторая трудность – Берлускони очень любил вставлять «красные» словечки, особые выражения, которые всегда были большой неожиданностью, мог сказать критику в отношении того, что обычно не критикуется, и поставить в положение, когда не знаешь, как это переводить.

Он обожал шутки, а ведь в каждой стране они воспринимаются по-разному.

Как шутка в отношении Обамы…

И.М.: Именно. Что он молодой, красивый, загорелый. Кстати, я так и перевел на пресс-конференции в Москве. Причем, в России эта шутка была воспринята нормально, а вот в Италии она стала поводом для скандала. Буквально все итальянские СМИ тут же выразили свое негодование в адрес Берлускони. Моя русская мама, когда увидела, что все итальянские каналы показывают сюжет, где звучит эта фраза про Обаму, и где-то там слышится мой голос, подумала, что Берлускони что-то сказал, а я неправильно перевел. И тут же стала беспрестанно мне звонить.

Когда я, наконец, смог взять трубку, то услышал, что моя бедная мама, вся в слезах, не находит себе места: «Ваня, ты что там такое перевел, тут такой скандал!!!»

Дальнейшие переговоры прошли словно во сне, на автомате… Я подумал, что моя карьера уже закончилась. И когда, наконец, поздно вечером, уже в гостинице, у меня выдалось свободное время, я зашел в интернет, и стал прокручивать эфир. Нашел этот кадр, где «молодой, красивый, загорелый»… Все правильно перевел!

С этого момента я запретил своей маме звонить мне во время работы. И она больше не смотрит передачи, чтобы не реагировать.

Берлускони и сейчас делает все, чтобы отношения с Российской Федерацией были хорошими”

Высокопрофессиональный переводчик всегда старается изучать того человека, с кем работает. Вам удалось до конца понять синьора Сильвио?

И.М.: Изучить мне его не удалось, да я никогда и не ставил перед собой такой цели. Но я уважаю его, как человека, который налаживает отношения с моей родиной, потому что будучи давно уже и гражданином Италии, я до сих пор считаю Россию своей Родиной и Берлускони даже и сейчас делает все, чтобы отношения с Российской Федерацией были хорошими.

Я убедился в том, что он любит нашу страну в нынешней ее ипостаси, и он с большим уважением и любовью относится к нашему президенту. И все, что он говорил в отношении нашей страны, было действительно искренне. Он видит в ней страну-друга, которая по своей культуре и своей судьбе просто не может не иметь самых тесных отношений с Италией. Я заметил, наблюдая за его работой, что отношения между нашими странами были особенно тесными, особо близкими, в бытность его премьером их даже называли превосходными.

Берлускони принимает Дмитрия Медведева в бытность его президентом России в Милане

Могу также отметить, что он любит, чтобы все было красиво, идеально. Но почему бы и нет?!

 Иван, вот уже полгода тебя нигде не было видно, и только недавно, во время визита российского президента В.Путина в Италию, ты, к радости многих твоих друзей и ценителей твоего таланта, опять вышел в свет… Что произошло? При этом за последнее время не раз приходилось слышать о грубых ошибках, допущенных в переводе во время встреч на высоком уровне… 

И.М.: — Ты поставила меня в затруднительное положение. Но не буду скрывать. В МИДе, в Главном управлении дипломатического протокола Итальянской Республики, который, к тому же, заботится о направлении переводчиков в Квиринальский дворец, бывшего многолетнего руководителя переводческого отдела сменила новая функционерша, после чего стали происходить странные вещи. Я стал постепенно исчезать из переговорного процесса на самых высоких уровнях и меня приглашали частично только на синхронный перевод. Кто-то говорил, что меня перебросили на «невидимый» фронт синхронного перевода, потому что я слишком «засветился» с Берлускони… Хотя, замечу, переводчик – это не политическая, а чисто техническая позиция.

Работа с бывшим премьер-министром Италии, Романо Проди

Кто-то расплывчато ссылался на новую установку, на ротацию по принципу равномерного распределения работы между рядом переводчиков, на гендерную политику… А кто-то вообще сказал, что они теперь, мол, работают с настоящими профессионалами. А я что, не профессионал? (К сведению: Иван Мелкумян является членом очень престижной и солидной Ассоциации синхронных переводчиков (AIIC). В Италии всего 2 действительных члена этой международной гильдии переводчиков с родным русским языком, — ред.).

На переговорах с профессором Марио Монти, в бытность его премьер-министром

Потом стал замечать, что проходит одна встреча, другая… Не вытерпел и, перешагнув через гордость и принципы, позвонил этой самой женщине-функционеру, возглавляющей переводческий отдел, и спросил, в чем причина. В ответ услышал: «Просто нет работы с русским языком. С удовольствием бы, но нет… но не беспокойся, если кто-то будет нуждаться в твоей квалификации, то я обязательно укажу на тебя!» Так мне никто не объяснил, в чем причина.

Потом я узнал, что вместо меня переговоры с итальянского на русский язык ведет одна молодая коллега-итальянка. Я уверен, что она изучала русский язык должным  образом и знает его очень хорошо. Допускаю, что возникающие проблемы с переводом, о которых, по твоим словам, уже знают и говорят многие, связаны с тем, что, не являясь носителем русского языка, коллега могла не совсем точно передать какие-то нюансы и оттенки беседы, которые крайне важны во время переговоров на высшем уровне; ну и очевидно, что она сталкивается с непомерными сложностями при синхронном переводе на неродной для неё русский язык, что является прямым последствием недостаточного уровня лингвистической компетентности.

Но, к счастью, я не остался без работы и меня продолжают вызывать напрямую из протоколов тех государств, с которыми я работал раньше.

Работа с итальянской делегацией во время визита в Казахстан

Работа с Романо Проди в Казахстане

 Будем надеяться, что все изменится к лучшему…

И.М.: Да, и я надеюсь. К лучшему особенно для тех, кто занимается наймом переводчиков, чтобы они были заинтересованы в привлечении настоящих профессионалов, а не заботились просто о галочке в табеле.

Официальные переговоры в Астане

Каждая новая встреча на высоком уровне, которую приходилось переводить — своего рода экзамен. И, предполагаю, что тебе приходилось испытывать постоянный стресс, ведь ошибка может дорого стоить, а каждое слово действительно ценится на вес золота, особенно в политике…

И.М.: Ты очень права. От переводчика зависит многое… Я всегда чувствовал большую ответственность и всегда очень серьезно готовился к переговорам. Не случайно, что даже и сейчас, спустя 20 лет постоянной работы в качестве переводчика-синхрониста, перед всеми встречами я всегда сильно нервничаю, и это не потому, что есть страх что-то не перевести, переведу, в этом даже не сомневаюсь… Но каждый раз пребываю в таком напряжении, будто мне предстоит выход на какую-то арену.

Слева направо: Романо Проди, Иван Мелкумян, Эмма Бонино, Лука Кордеро ди Монтедземоло

Потому что каждый раз мне хочется четко понять, как правильно перевести на мой родной русский язык то, что хотел сказать человек, чтобы позволить в результате глубокого обсуждения, пусть даже весьма острого вопроса, найти выход из сложившейся ситуации и помочь собеседникам достигнуть взаимоприемлемого решения.

Переговоры в Италии между руководством компаний «Лукойл» и «ERG»

Нет, я никогда не брал на себя миссию дипломата и никогда не подменял значение того, что говорили те или иные главы государств и правительств, но я и в голосовом выражении и тоном и мимикой, и оттенками слов всегда старался совершенно точно передать именно то, что хотел донести человек. Кажется, что это просто. Но ведь всегда есть особенности… Двусмысленность фраз, например.

Cложилось такое впечатление, что по-русски говорим мы”

И потом я — актер, и потому у меня манера перевода соответствующая – если человек говорит спокойно, я перевожу бесстрастно, если я чувствую, что он говорит с какими-то нотками раздражения, то они автоматически передаются в моем переводе. Если человек говорит с улыбкой, то и у меня на лице появляется улыбка. И неслучайно не один, а несколько людей, с которыми я работал, особенно, когда они покидали свои посты, говорили: «Знаете, нам ни с кем не было так удобно и легко работать, как с вами. У нас сложилось такое впечатление, что по-русски говорим мы».

С Романо Проди после переговоров

А приходилось ли получать слова благодарности от сильных мира сего?

И.М.: Я никогда не был приближен к большой политике, но были моменты, которые я не могу вспоминать без огромного удовлетворения, и очень хочу, чтобы переводчики, которые сейчас пришли на мое место, тоже пережили подобные чувства.

Во время пресс-конференции Путина и Берлускони в Кремле, после визита, возник сложный момент… Один итальянский журналист стал задавать вопрос, который оказался очень длинным. Я, как обычно, стоял у микрофона, и делал перевод почти синхронно.

А тут стал записывать знаками, чтобы не забыть суть вопроса… один листок, второй, третий… и так, пока его не остановили. Повисла пауза. Берлускони на меня посмотрел, давая понять, что нужно начинать. И я быстро начал «отматывать пленку назад» и переводить все то, что наговорил журналист. Берлускони на меня посмотрел и говорит в микрофон: «Я поражаюсь моему переводчику… Он мне все это перевел, а я уже и не помню, с чего вопрос начинался? К моменту ответа я все забыл!»

И весь зал – министры, представители политического мира и бизнеса – стали аплодировать. Это была реакция на шутку Берлускони, но де-факто аплодисменты получил я. Это, например, одно удовлетворение.

Сочи. К работе готов!

Другой запоминающийся момент, когда я помогал одному российскому телевизионному каналу проводить интервью с очень сложной и гениальной творческой личностью – всемирно известным режиссером Франко Дзеффирелли, в Италии, который не любит давать интервью в принципе, и не терпит, когда затрагивают определенные темы. И мы заранее договорились с журналистами, чтобы было все естественно, и важна была реакция. Они надели наушники и стали слушать мой перевод. И получилось так, что он мгновенно реагировал на все вопросы, и нам удалось затронуть те темы, которые он никогда ранее не раскрывал, очень личностные, но они очень нужны были в передаче. И уже потом, когда мы сидели в саду и пили кофе, он вдруг обратился к журналистам: «Благодарите своего переводчика, потому что я понял, вопросы, которые вы задавали, были последствием правильного восприятия того, что я вам говорил. Я впервые в жизни благодарен за те вопросы, которые прозвучали, и поэтому вы получили на них мои откровенные ответы. И я вас поздравляю, и поздравляю вашего переводчика».

С Франко Дзеффире?лли на его римской вилле после перевода интервью

А комплименты от российских политиков получать приходилось?

И.М.: Да, приходилось. Но называть конкретные имена не буду.

Могу только сказать, что однажды один из министров, которого я встречал перед началом встречи с его итальянским коллегой, сказал: «Ну, если Иван здесь, значит, все хорошо. Это — гарантия последовательности в отношениях между нашими странами».

Я часто вспоминаю эту фразу.

Даже итальянцы не знают, какой у них есть замечательный переводчик”

Сейчас я по озвученной выше причине работаю больше с протоколами иностранных государств, а недавно сопровождал президента Туркменистана в качестве его официального переводчика на выставке ЭКСПО в Милане, и потом в Риме, во время его встреч с премьер-министром и президентом Италии. Когда мы были уже у трапа самолета, и он прощался со всеми — там были представители и итальянского и туркменского протоколов, он вдруг подошел ко мне и сказал: «Иван, Вам спасибо за ваш перевод. Мне кажется, что даже итальянцы не знают, какой у них есть замечательный переводчик».

В самолете. Обсуждение предстоящих мероприятий с сотрудниками итальянского протокола

Иван, какой язык, на твой взгляд, наиболее сложный – русский или итальянский?

И.М.: Я думаю, что правильнее будет говорить не о сравнительной степени трудности итальянского и русского языков, а о том, что они являются абсолютно разными. Именно это не позволяет заниматься просто «построчным» переводом, что может привести как к «смешным ошибкам» и неловкости, так и к грубому и непростительному изменению смысла сказанного. Особенно «непохожесть» двух языков зачастую создает сложности при осуществлении синхронного перевода. Именно в этом случае, по моему мнению, необходимо быть носителем языка (то есть, когда язык является родным), на который ты переводишь и одновременно обладать глубочайшими знаниями всех особенностей современного итальянского языка (что возможно лишь при постоянном нахождении в итальянской среде). Именно при такой языковой комбинации начитает срабатывать «золотое правило» синхрониста: внимательно и скрупулезно перерабатывать речь оратора,  поступающую через наушники — с целью мгновенного анализа и «нахождения» истинной смысловой нагрузки — с буквально «автоматической» передачей его «послания» на свой родной язык. Причем слово «автоматическое» я использую в том смысле, что у синхронного переводчика не остается ни одной секунды для того, чтобы задуматься о том, как передать сказанное на родной язык. Это должно происходить в режиме молниеносной «автоматической» реакции, иначе, теряешь пару секунд на точное определение смысла сказанного оратором, еще пару секунд на то, чтобы понять, как построить русскою фразу для передачи этого смысла на другой язык и в итоге недопустимое опоздание… Ведь за эти несколько секунд оратор уже переходит к другой своей фразе и ты начинаешь в буквальном смысле «тонуть», не успевая за ним, не понимая его, и не имея возможности сделать в своем уме тот самый анализ для понятия точного смысла сказанного и передачи его тем, кто слушает твой синхронный перевод.

Кремль. С бывшим президентом Италии, Джорджо Наполитано

Известно, что часто истинный смысл слов кроется «между строк». На самом деле, очень часто невербальный язык является более важным, чем сами слова, или даже то, КАК они произносятся. К тому же, в разных культурах он часто отличается.

Случалось ли в твоей практике, что тебе приходилось прибегать к определенным техникам, чтобы более доходчиво донести смысловую нагрузку официальных слов?

И.М.: Мне повезло, что в истоках моего обучения в СССР помимо курсов итальянского языка я получил диплом театрального института, что позволяет мне сейчас активным образом использовать при переводе актерское мастерство. Именно эти актерские навыки помогают мне делать должным образом смысловые акценты, позволяющие раскрыть именно то, что намерен сказать оратор как бы «между строчками». Вдобавок к этому я естественным образом передаю интонацию и «тональность» разговора моего клиента, что дает возможность немедленно установить доверительную или просто дружескую атмосферу в беседе, а порой настроить на то, что предстоит длительное и изнурительное обсуждение.

Прием российской делегации у экс-премьер-министра Италии, Романо Проди

И последний вопрос. Что бы ты посоветовал молодым людям, желающим начать карьеру в качестве переводчика-синхрониста?

И.М.: Быть чуточку скоромнее и более требовательным к себе. Не бросаться на амбразуру синхронного перевода без точного осознания профессиональной годности и способности работы именно в качестве переводчика-синхрониста. К сожалению, в последнее время, часто приходится видеть молодых коллег, уверенно входящих в кабину синхронного перевода по оппортунистическим причинам и для престижа, но делающих эту работу, скажем, так, «серенько», нанося ущерб нашей профессии.

На пресс-конференции Михаила Горбачева в Италии

 



Комментарии: