Почему неопасно надевать поношенное платье PRADA после Энн Хэтэуэй

Тут в моей ленте недавно возник «ох» по поводу того, а не опасно ли подержанную одежду покупать…

Странно слышать это от выходцев из СССР, когда мы уж не гнушались разные чужие вещи донашиват в эпоху дефицита. Донашивали мамино, сестры итп.   С любовью и желанием.

В Италии такой проблемы уж с  годов 70 — х не стояло. Люди были полны одежды.   Всех брендов и материалов, видов и цен… 

Сейчас у  тех же итальянцев меньше надежд, зато одежды —  так же . ПОЛНО.  И одеваться тут можно хорошо всем. Даже бедным африканцам, только что сошедшим с лодок. Они, кстати, хорошо одеваются.

Нет. Носить подержанную одежду не опасно.  Это экономит средства. Например, на путешествия. Мало того, таким образом мы хоть как-то спасаем мир от перепотребления. Задумайтесь хоть раз об этом, прежде чем отдавать деньги  крупным одежным корпорациям, загрязняющим своими фабрики реки.

Что касается «негативной» энергии от другого человека, оставьте…  Опасайтесь самих негативных людей, а не одежды.  Платье от  PRADA, надетое кем-то на выход один раз, а потом сданное в комиссионку, точно не несет ничего плохого. Только стоит в сто раз меньше.  А кто знает, может это платье Энн Хэтэуэй один раз на «Оскар» надела, а потом в «комиссионку» сдала.  Я б купила такое.  Легко. И потом у нас с ней размер одинаковый.

prada 

 

 И потом, если вы думаете, что ваша новая куртка какого — нибудь «европейского» бренда, отшитая на фабриках Китая ( равно как и ваш айфон) в подвальных помещениях руками бедных людей не несет негативной энергетики, то ошибаетесь. 

А это сказка из моей книги сказок, которая увидит свет очень скоро. Прочтите ее. 

 

Глава 1. В шкафу

Когда же Лала открыла глаза, то увидела, что они находятся в большом зале, похожем на холл огромного торгового центра. Освещение было хоть и очень ярким, но холодным.
Не менее одного раза в неделю мама и сестра ездили за покупками в такой же центр. Лала не любила там бывать, но ее часто брали с собой.
Вещи в бутиках казались одинаковыми, и ходить среди них было очень скучно. Зато мама и сестра с увлечением примеряли одежду, вертелись перед зеркалами и набирали полные пакеты. Некоторые из них Лала потом несла.
В этом зале все было как в коммерческом центре: эскалаторы, магазины одежды и обуви. Не было только людей. Акива нажал на кнопку лифта, и они поехали вверх. Вышли на самой верхней площадке и, глядя оттуда вниз, Лала вдруг поняла, что зал этот – всего лишь часть гигантской гардеробной комнаты!
Девочка стала внимательно оглядывать отделы «гардероба». И увидела, что туфли и свитера, юбки, костюмы, платья, сумки – все они… живые! И все они страшно похожи на людей.
Они гляделись в зеркала, позировали, выбирали, доставали кошельки и кредитные карты. И покупали, покупали…
На том этаже, где они с Акивой оказались, одинаковые модные сумки были точно настоящие продавщицы. Они с подозрением косились глазами-застежками на Лалу, одетую в старенькие тапочки и пижаму.
— Ой, Акива… Я же не переоделась. Я не думала, что мы окажемся в коммерческом центре. Наверное, это неприлично — находиться тут в тапочках… — промолвила смущенная Лала.
— Зачем? Твоя пижама вполне удобная, а тапочки — прекрасные. И ты же всегда, когда была малышкой, любила залезать в шкаф в пижаме, играя в прятки с сестрой. Не так ли? — хихикнул Акива.
Лала взглянула на свои пестрые вязаные тапочки с вышитыми на них цветочками, грибами и ежиком, и улыбнулась:
— Это бабушка нам все время присылала вязаные носки и тапочки. В каждой посылке — пара носков для папы и мамы, а еще варенье и тапочки. Вот эти – из последней бабушкиной посылки.
Правда, мама как-то раз сказала папе: «Твоя мать думает, что мы все тут замерзаем без ее рукоделия!». Мама и папа бабушкины носки почему-то совсем не носят. А еще мама хотела выбросить эти вязаные тапочки и купила мне новые! Но я спрятала бабушкины. Теперь они на мне.
Лала хотела сказать Акиве, что ее бабушки нет вот уже два года, но не стала.
— Верно. Чудесные у тебя бабушкины тапочки. Дорогого стоят! — восхищенно заметил Акива.
— Дорогого стоят? А сколько это?
— Это выражение такое, а вообще они бесценные. Вот послушай одну сказку…
Сказка про вязаные тапочки
Вязаные тапочки жили в большой гардеробной. Они были старые, связанные из прочной нити. Обитали среди модных туфель на высоких платформах и шпильках, элегантных и остроносых. А также среди множества коктейльных, вечерних платьев и деловых костюмов.
Высокомерные ботфорты всегда глядели на тапочки свысока. Впрочем, как и вся остальная обувь и одежда. Тапочки, которые никогда не выходили из дома, казались всем устаревшими и немодными. Странными и ненужными. Их вообще не считали за обувь. Никто в гардеробной не замечал их.
Всякий раз, когда та или иная обувная пара или костюм возвращались в гардеробную, вещи начинали обсуждать новости дня, которые были похожи одна на другую как пуговицы на какой-нибудь блузке.
— Ах, когда я была в модном ночном клубе, рядом со мной у бара стояли дорогие французские «мабутены». Ах, какая же у них шикарная красная подошва! Вот бы мне такую! — закатывая глаза, щебетали модные туфли на шпильках.
— Вам до «мабутенов» как до Луны. Знаешь, сколько они стоят? — отвечали им модные итальянские сапоги.
— Уж подороже вас! — огрызались «шпильки».
Английские «cпарки» к концу подобного спора сухо выдавали что-то вроде: «Как всегда эта безмозглая непрактичная обувь спорит о красоте подошв, тогда как самое главное – удобный взъем и неброские цвета».
Дорогое коктейльное платье, расшитое камнями «Свиновски», кокетливо переливаясь пайетками, возражало «спаркам»:
— Надо сверкать и переливаться. Чтобы все видели. Впрочем, вас даже если бриллиантами расшить, эффекта не будет.
Так было каждый день. Обитатели гардеробной только и говорили что о брендах, моде, своей стоимости и витринах, где они стояли до этого.
Однажды тапочки, обычно молчавшие в своем углу, тихо, но твердо спросили:
— А вы никогда не думали, где и кем вы были созданы?
Все на минуту замолчали, а потом среди вещей пронесся смешок.
Все пары модной дорогой обуви, равно как и юбки с джинсами, прекрасно знали, что шили их на больших грязных фабриках, иногда расположенных в подвалах, в бедной стране. Но никто не хотел вспоминать и тем более упоминать в разговорах темные жилистые руки людей, изъеденные клеем и исколотые иглами.
Эти люди получали копейки за свой труд, а вещи, сделанные ими, выставлялась потом в шикарных витринах модных магазинов.
Вещи знали, что у них есть красные подошвы, их украшают сверкающие камни. Но еще они знали, что в их ровных швах и эффектной отделке таились усталость, разочарование, несбывшиеся надежды, печаль, тоска, бессилие, страх, зависть, ложь… Однако никто и никогда об этом не говорил.
— А вам не все ли равно? — едко спросил дорогой, сшитый по последней моде костюм, — Самое главное, что мы — модные и дорогие. А вы вообще непонятно откуда, зачем и какого бренда.
Тапочки грустно улыбнулись и ответили:
— Нас связала для одной маленькой девочки ее бабушка. Когда она вязала, с каждой петелькой, с каждым вышитым стежком вкладывала в нас что-то очень дорогое. Бабушка жила далеко от внучки и редко ее видела. Та росла без нее. Однажды девочка тяжело заболела. Болела долго. Таблетки ей не помогали.
И тогда бабушка послала внучке посылку, где, кроме других вещей, были и мы. Девочка, еле шевелясь, опустила ноги на пол и надела нас. И… выздоровела. Как же удивились врачи и родные девочки!
Её вылечили бабушкины Тепло, Забота, Надежда, Доброта и Любовь. Ведь бабушка так хотела передать их своей внучке вместе с нами. Так бывает. Наверное, для этого мы и были созданы. А что такое «бренд» — мы не знаем…
За многие годы в гардеробной перебывало много разных вещей. Все занимали свои места и без конца говорили об одном и том же. Кого-то затем выкидывали, кого-то поедала моль. И только чудесные старые вязаные тапочки живут там до сих пор.
Говорят, истинные вещи вечны, и рано или поздно их снова кому-то подарят. Тому, кому они будут необходимы. Выбросить их нельзя. Ведь они на самом деле очень дорогие.
Акива взглянул на тапочки Лалы и мурлыкнул.
— Неужели тапочки могут вылечить? — удивленно спросила Лала.
— Это необязательно могут быть тапочки. Существуют разные волшебные вещи, которые очень нужны людям. Особенно заколдованным.
Эти вещи делают руками. Их с любовью вяжут, вышивают, собирают… Неважно – что это за вещь. Важно – как её делают. Не только блестящие бусинки пришивают к таким вещам. В них вкладывают частичку Души.
Таких вещей в мире гораздо меньше, но эти вещи — чудесные, и кто надевает их, иногда даже расколдовывается, — ответил Акива, загадочно блеснув глазами.
— Поэтому бабушка так хотела, чтобы я научилась вязать. Я помню, что она постоянно мне давала маленький клубок ниток и спицы, и я с трудом, но все-таки научилась вывязывать петельки! – вспомнила Лала с улыбкой.
— Да. Не зря. Это тебе пригодится, – заметил Акива.
— Значит, можно расколдовать моих маму и папу?! И сестру? — обрадовалась Лала.
— За этим ты и идешь со мной. В мир не только твоей мечты, но и множества волшебных вещей. Настоящих. А эти яркость и свет, блеск и шик — все ненастоящие. И ничего не стоят.
Когда Акива произнес последние слова, в тот же момент все эти блестящие гордые болтливые вещи превратились в груды тряпья, и яркий свет погас.
В темноте сияли только разноцветные глаза Акивы и бусинки на тапочках Лалы, и это сияние указывало дорогу. Девочка пошла туда, куда вел её этот свет.
И тут распахнулась новая дверь, и Лала шагнула… в лес!

 

 

 

 

 



Комментарии: