Brava donna

Сэсэг позвонила  вечером. Представилась и сказала, что ищет земляков в Италии. Как-то сходу все рассказала о себе.  Спросила: говорю ли я по- бурятски… Расстроилась явно, услышав, что говорю, но плоховато.  Тем не менее, в разговоре все время переходила на бурятский.  

 

Сэсэг рассказала, что работала на Центральном рынке в Улан-Удэ, мясом торговала.  Поднимала детей, живя с мужем — алкоголиком,   много работала. Как водится, задолжала денег. Ситуация была, казалось, безвыходная.  Совершенно неожиданно для нее попала в Италию.

Для Сэсэг все в Италии казалось совершенно другим. Красивые дома, совсем другие люди, непонятный язык. В Европе до сего момента женщина из Забайкалья не была никогда.  Она не могла привыкнуть к итальянской кухне и все время хотела выпить чаю с молоком, наварить своего «нормального» супа…

Первая сеньора, с которой пришлось работать Сэсэг, была дамой нервной и подозрительной.

— Она стояла и контролировала, проверяла все, что я кладу в кастрюлю…  Заставляла выливать  и готовить снова, если еда ей казалась недостаточно вкусной.  Ее настроение менялось каждый час. Эта работа была совершенно не тяжела для меня физически, но морально давила. Я была готова к работе, но не к унижениям. К тому же, я совсем не разговаривала по- итальянски. Даже ответить ничего не могла…, — рассказывает Сэсэг.

Тем, не менее,  в доме капризной сеньоры Сэсэг проработала год. Потом она поняла, что не может работать дальше. Для того, чтобы хозяева сами уволили ее, Сэсэг решила «стать нерадивой» и просто тупо «ничего не понимать».  Уволившись, женщина даже смогла оформить себе «дезокупационе» на год.

Взяла кредит в банке, обнаружив, что «проценты здесь куда ниже». Деньги послала в Бурятию, сыну нужно помочь было построить дом…  То, что в Бурятии люди платили годами, выплатила все за год.

Потом Сэсэг попала в дом сеньоров Росси, где должна была стать баданте для пожилой женщины с синдромом Альцгеймера.

Бабушка была практически «лежачей», но для Сэсэг вымыть лежачего больного было куда легче, чем терпеть необоснованные обвинения.

Семья Росси жила в этом же доме. Люди занимались  сельскохозяйственным бизнесом. Жилище Росси было хоть и обширным, но страшно запущенным. В первый же месяц  Сэссэг прибралась, где только можно в доме. Совершенно по собственной инициативе.

Хозяева ничего не сказали, хотя в первые месяцы пристально следили за новой работницей.

Затем Сэсэг, так и не привыкшая к итальянской кухне,  предложила свою помощь в приготовлении обедов и ужинов. Поняв, что с этими людьми ей придется жить изрядно, женщина решила «приучить» их к своей еде. Как ни странно, это у Сэсэг вышло. Итальянцы сначала с подозрением смотрели на наваристые супы и картошку, но потом стали есть это охотнее.

Сеньора Франческа практически не говорила, а ее умственное состояние можно было соотнести с развитием четырехлетнего ребенка. Но она очень быстро привыкла к ласковой и спокойной азиатской баданте.  Сэсэг вволю разговаривала с сеньорой Франческой по — бурятски, пела ей протяжные бурятские песни, которые уже мало что понимающей старушке очень нравились. Во время их звучания она прямо замирала.

Женщину поражало, какое огромное количество разных таблеток должна была принимать по предписанию врача, старушка. Тем не менее, физическое состояние ее не улучшалось. Она задыхалась, не могла откашляться и была очень слаба.

Сэсэг, как бывший специалист по мясу, быстро сообразила, где найти нужный ей ингридиент, учитывая то, что в супермаркетах итальянских этого точно нет.   Пошла в мясную лавку марокканца  и купила у них нутряного бараньего жира. При помощи его буряты всегда лечили у детей простудные заболевания. Предписанные таблетки Сэссэг решила бабушке давать «поскольку постольку» — меньше и потихоньку и втайне  лечила свою подопечную сибирским снадобьем.

Через месяц — два старушку было не узнать. Она порозовела, стала без труда ходить в туалет, а вся слизь, от которой женщина задыхалась, вышла.

— Я боялась говорить хозяевам, что лечу их мать таким способом. Мало ли, они такие подозрительные, еще обвинили бы меня… Делала все украдкой. Но когда даже семейный  врач с удивлением спросил: «Как вам это удалось?», все рассказала…

Итальянцы, воспринимавшие до этого исключительно официальную медицину,  поудивлялись, попугались, но результат был налицо. Так Сэсэг вышла на новый этап отношений с ее работодателями: ей стали доверять.

Теперь Сэсэг чувствовала себя уже совсем по — другому.  Сын хозяйки чаще с ней разговаривал, откровенничал. Как-то рассказал, что «чуть не прибил» одну баданте — молдаванку, когда застал ее врасплох, придя домой внезапно и услышав, что женщина оскорбляет его уже ничего не понимающую мать. Сэсэг отпускали на выходные по первому требованию, а за работу в выходные платят вдвойне.  Сейчас Сэсэг осталась одна в доме с бабушкой. Дети  переселились в отдельное жилье.  Скучно, конечно, но сын сеньоры все же «заскакивает» пообедать вместе.

 

—  Меня бабка целует, улыбается мне, как увидит. Как ребенок… Мы  с ней когда выходим гулять, все здороваются и улыбаются.  А мы накрутим ей  бигуди, макияж сделаем и идем. Все меня в округе называют: «Brava donna».

Как-то Сэсэг взяла выходной и приехала ко мне в гости. Она как-то очень сердечно и горячо благодарила, за что мы  с мужем специально свозили ее на Гарду, показали красивые горные виды.  Она без конца фотографировалась у Арены и говорила: пошлю своим показать, похвастаюсь, что была у такого знаменитого места…

Пошли с ней на воскресное меркатино.  Она, прежде всего,  купила какой-то обширный цветастый халат.

—  Ей надо удобные одежды покупать.  Вот халатик удобный — красивый- яркий. Бабке понравится…- деловито заметила женщина.

руки трудовые

Сэсэг призналась, что все ее в ее новой жизни устраивает. Единственное, что ранит и огорчает: внуки растут без бабушки. В следующем году женщина собирается съездить домой, к внукам.

 

 

 

 



Комментарии: